c20cfcc6

Лондон Джек - Прощай, Джек !



Джек ЛОНДОН
ПРОЩАЙ, ДЖЕК!
Странное место - Гавайи. В тамошнем обществе все, как говорится,
шиворот-навыворот. Не то чтобы случалось что-нибудь неподобающее, нет.
Скорее наоборот. Все даже слишком правильно. И тем не менее что-то в нем
не так. Самым изысканным обществом считается миссионерский кружок. Любого
неприятно удивит тот факт, что на Гавайях незаметные, готовые как будто в
любую минуту принять мученический венец служители церкви важно восседают
на почетном месте за столом у представителей денежной аристократии.
Скромные выходцы из Новой Англии, которые еще в тридцатых годах минувшего
столетия покинули свою родину, спешили сюда с возвышенной целью - дабы
принести канакам свет истинной веры и научить их почитать бога единого,
всеправедного и вездесущего. И так усердно обращали они канаков и
приобщали к благам цивилизации, что ко второму или третьему поколению
почти все туземцы вымерли. Евангельские семена упали на добрую почву. Что
до миссионеров, то их сыновья и внуки тоже собрали неплохой урожай в виде
полноправного владения самими островами: землей, бухтами, поселениями,
сахарными плантациями. Проповедники, явившиеся сюда, чтобы дать дикарям
хлеб насущный, недурно покутили на языческом пиру.
Я вовсе не собирался рассказывать о странных вещах, что творятся на
Гавайях. Но дело в том, что только один человек может толковать о здешних
событиях, не приплетая к разговору миссионеров: этот человек - Джек
Керсдейл, тот самый, о котором я хочу рассказать. Так вот, сам он тоже из
миссионерского рода. Правда, со стороны бабки. А дед его был старый
Бенджамен Керсдейл из Штатов, который начал сколачивать в молодости
миллион, торгуя дешевым виски и джином. Вот вам еще одна странная шутка. В
былые времена миссионеры и торговцы считались заклятыми врагами.
Интересы-то их сталкивались. А нынче их потомки переженились, поделили
остров и отлично ладят друг с другом.
Жизнь на Гавайях, что песня! Об этом здорово сказал Стоддард в своих
"Гавайях":
Самой судьбы мелодии прелестной
Тут каждый островок - строфа.
И жизнь, как песня!
Как он прав! Кожа здесь у людей золотистая. Туземки - юноны, спелые,
как солнце, а мужчины - бронзовые аполлоны. Нацепят украшения, венки из
цветов - и ну плясать и петь. Да и белые, которые недолюбливают чопорную
миссионерскую компанию, тоже поддаются расслабляющему влиянию солнечного
климата и, как бы ни были заняты, тоже танцуют, поют и втыкают цветы в
волосы. Джек Керсдейл из таких ребят. А надо сказать, самый деловой
человек из тех, кого я знаю. Сколько у него миллионов, - не сочтешь!
Сахарный король, владелец кофейных плантаций, первым начал добывать
каучук, держит несколько скотоводческих ранчо, непременный участник чуть
ли не всех предприятий, что замышляют тут, на островах. И в то же время -
человек света, член клуба, яхтсмен, холостяк, к тому же такой красавец,
какие не снились мамашам, имеющим дочек на выданье. Между прочим, он
прошел курс в Иейле, так что голова у него была набита всякими цифрами и
учеными сведениями о Гавайских островах больше, чем у любого здешнего
жителя, каких я знаю. И работать умел что надо, и песни пел, и танцевал, и
цветы в волосы втыкал, как заправский бездельник.
Характер у Джека был упорный: он дважды дрался на дуэли - оба раза по
политическим мотивам, - будучи еще зеленым юнцом, который делал первые
шажки в политике. Он сыграл самую достойную, пожалуй, и мужественную роль
во время последней революции, когда скинули местную династию, а



Назад